Валентин Катаев вспоминал: «У синеглазого был настоящий большой письменный стол, как полагается у всякого порядочного русского писателя, заваленный рукописями, газетами, газетными вырезками и книгами». В начале двадцатых, в эпоху дефицита всего, не каждый литератор мог похвастаться даже такой необходимой вещью, как письменный стол. И то, что Булгакову посчастливилось обзавестись им, вполне могло служить поводом для гордости.
Сегодня в пятидесятой квартире, правда, стоит не тот стол, о котором писал Катаев. Но и этот тоже примечательный: за ним, пусть и совсем в другой квартире, работал булгаковский дядя Николай Михайлович Покровский – тот самый, с которого Булгаков писал профессора Преображенского.