Он был бесстрашен, славен в околотке,
Копал колодцы, плотничать любил.
Он печи клал, выделывал и лодки,
И на медведя в тёмный бор ходил.

Но вот в ту ночь, когда земля застыла,
И первый снег порхал в полях слепых,
Его от страха до утра знобило,
Бросало в дрожь от шорохов любых.

Тому виной - медведица шальная,
Чья шкура распростёрлась тихо в ночь...
Как будто на полу она вздыхала!
Как будто ей - лежать было невмочь.

И понял он, что за избою, рядом,
Медвежий и подросший бродит сын.
Что это он - дверь выломал в ограде,
С размаху пса зашиб шлепком одним...

Давно он лапой оскребает двери:
Он чует шкуру, призывает мать...

И верил в это Нилыч и не верил,
И каялся в содеянном опять...

Татьяна Смертина