Мане написал картину для выставки на Парижском салоне. Строгое жюри отвергло ее, но работа получила скандальную известность. Уже при первом взгляде создается впечатление, что цель автора – шокировать зрителя, разрушив все представления о современной ему живописи. Обнаженная натура часто встречалась в произведениях современников Мане, но так изображались лишь боги и прочие «небожители». Мане делает героями не просто обычных людей, а узнаваемых современников: Викторину Мёран – натурщицу, часто позировавшую художнику, своего брата Густава и будущего шурина – Фердинанда Леенхоффа
Береговая линия четко разделяет картину на два плана. Первый план откровенно декоративен. Три фигуры, темный лес – все это выглядит как рисунок на занавесе, который закрывает сцену. Точнее, то, что происходит на втором плане. Там мы видим девушку, которая купается в реке, дорогу, уводящую вдаль, и простор. Этот дальний план более живой, красочный. Он похож на фантазию или сон, потому что там нарушены все привычные пропорции. Очевидно, что размеры лодки и сама река должны быть намного больше фигуры.
Рисуя женскую фигуру, Мане так подобрал тона, что она выглядит плоской, в то время как мужские фигуры объемны. По цвету они тоже различаются. Думаю, что посредством этих контрастов, игры с перспективой и искажением восприятия художник хотел затронуть тему неравенства полов, норм мужского и женского поведения, принятых в современном мире, тело женщины обнажено, но никакой эротики здесь нет. В неестественно-белом оттенке кожи есть что-то холодное, фальшивое, подчеркнуто отличающееся от теплого оттенка кожи девушки на дальнем плане. Тело женщины почти такого цвета, как воротники рубашек у мужчин. Она напоминает фарфоровую статуэтку, атрибут мужчины. В ней живо одно лишь лицо, потому что взгляд женщины на самом деле обращен не на нас. Она видит ту юную девушку, которой она была когда-то, погружена в те детские фантазии.
В разбросанных фруктах, бутылке и одежде, изображенных в нижней части холста, есть нечто хаотичное. Но фигуры людей подчеркнуто отстранены от этой части картины. Герои даже не прикасались к хлебу и фруктам. Как будто все удовольствия жизни, которые олицетворяют еда и секс, ими отброшены, отвергнуты.
Снегирь на картине – зимняя птица, в летнем пейзаже он смотрится как минимум странно. Он расположен вверху картины, как бы на границе двух миров. Его присутствие подчеркивает фантазийность мира «за занавесом» и в то же время говорит об эмоциональном холоде, который царит в мире декоративном. Настоящая сексуальность здесь умерла, замерзла. Этот холод подчеркнут черно-белыми одеждами мужчин и белым телом женщины.
В картине, которая, на первый взгляд, призвана эпатировать зрителей, но речь на самом деле идет о судьбе женщины XIX века. Она вынуждена играть определенную социальную роль и жить фальшивой церемониальной жизнью. И только в фантазиях она представляет себя той чувственной девушкой и печалится об упущенных возможностях, наслаждении, счастье. И, вероятно, жалеет, что не отправилась на поиски чего-то другого – по той светлой дороге, ведущей вдаль.